Европу не послушались: в Москве опять запретили гей-парад

Это решение вызвало неоднозначную реакцию и ожесточенные споры между активистами ЛГБТ

Очередной запрет гей-парада в столицы России, вынесенный вопреки и решению Европейского совета по правам человека (ЕСПЧ) и 31-й статьи Конституции РФ, провозглашающей «право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование» прокомментировал в прямо эфире «Эха Москвы» публицист и общественный деятель Антон Красовский:

«Я вообще за гейпарады. И вообще я за любое выполнение конституционного права граждан на свободу собраний. Я считаю, что любые граждане Российской Федерации, согласно 31 статье Конституции, имеют право на свободу собраний, независимо от того, какую точку зрения они выражают. Я считаю, что в городе Москве должны быть гей-прайды. Я считаю, что в городе Москве должны быть демонстрации 1 Мая, шествия национал-большевиков. Я считаю, что должны быть шествия русских националистов по улицам города Москвы — причём не в Люблино, а там, где они захотят выйти на улице города Москвы. Я считаю, что должны быть шествия футбольных фанатов, день Святого Патрика и вообще всё что угодно — согласно 31 статье Конституции.

Проблема гей-активистов в России заключается в том, что все гей-активисты России — совершенно разобщённые, никому не нужные, страшные люди, которые не представляют интересов абсолютно никаких людей в нашей стране — в том числе и гей-сообщества. Потому что никакого гей-сообщества в России нет. Гей-сообщество в России — это разобщённые, ужасно недружелюбные по отношению друг к другу в первую очередь. Вы видите это по моему тону — я в этом смысле типичный представитель гей-сообщества. Эти люди (и я в том числе) — мы все никаких этих прайдов не заслужили. Потому что на самом деле никакого реального активизма в нашей стране нет и не было. Никакой борьбы за права геев, лесбиянок, трансгендеров и других, так сказать, квиров, как это сейчас модно называется, в нашей стране не было.

Мы никогда свои права не отстаивали. Если вы считаете, что отстаиванием прав является вот этот вот выход на улицы города Москвы с плакатами и фотосессии ведущих информационных агентств мира для того, чтобы потом попасть на обложку журнала или в какую-нибудь иностранную газету, то это не называется борьбой за права.

Я считаю, что проблема России заключается в том, что в тот самый момент, когда государство будет готово дать право на свободу собраний всем, русские представители ЛГБТ-сообщества получат абсолютно такое же право. Я не считаю, что у русских представителей ЛГБТ-сообщества права на свободу собраний будет больше, чем у нацболов, националистов, большевиков и футбольных фанатов.

Действительно, есть некое решение ЕСПЧ, который чего-то там говорит о том, что русские геи должны иметь возможность выйти на улицу. Ну, мало ли, что там решило ЕСПЧ. ЕСПЧ вообще может решать всё что угодно. Пусть они там по своему ЕСПЧ решают.

Давайте будем реалистами. Пусть ЕСПЧ вынесет решение по какому-нибудь польскому делу. В Польше вот сейчас ровно так же нам говорит президент Польши, что это вообще не в традиционных ценностях поляков — все эти гей-прайды и так далее. Только что-то ЕСПЧ не выступает по этому поводу. Потому что, наверное, вообще руководство Евросоюза — это представители всех этих стран третьего мира, неожиданно попавших в Евросоюз, типа Латвии, Эстонии, Польши и прочих.

ЕСПЧ — это коррумпированная, абсолютно, я считаю, изжившая себя, бессмысленная организация. Я считаю, что вообще все евросоюзовские бюрократические инструменты и институты должны быть реформированы, в том числе и ЕСПЧ.

Ещё раз говорю: друзья мои, вы можете пытаться защищать кого угодно. Российские геи, как и российские люди все целиком, независимо от их гендерной принадлежности и сексуальной ориентации, должны защищать себя сами. Это наша прерогатива, это наша страна, это наш мир. И мы должны его изменить. Мне насрать на решение ЕСПЧ. Будем реалистами.

Я считаю, что если наше общество, наша страна и наше государство готовы к тому, чтобы дать — даже не скажу слово «ЛГБТ» — любому русскому человеку право выйти на улицу согласно 31 статье Конституции, принятой русским народом, вот тогда давайте мы будем об этом говорить. Поскольку на самом деле никто не имеет право выйти на улицы, давайте мы тогда не будем говорить об ущемлении прав ЛГБТ…»

Читайте Новые Известия в официальной группеСледите за самыми важными новостями региона в ленте друзейFacebookВКонтактеTwitterОдноклассники

***

На выступление Красовского, открыто признающего себя геем, резко отозвался другой публицист, тоже открыто признающий себя геем – Александр Хоц:

«Всегда подозревал, что журналист Красовский — не большого ума человек, но масштабы катастрофы прояснились на «Эхе» только на днях, когда его спросили о решении Европейского суда в пользу Московского гей-прайда, незаконно запрещённого с 2006 года.

Логично было узнать у открытого гея мнение на сей счёт. Хорошо ли, что у российского гей-сообщества (с новым решением ЕСПЧ) появилась дополнительная правовая база для открытости? Важно ли бороться с дискриминацией на правовом поле? Как режим будет выходить из положения, защищая свой закон о «пропаганде», идущий вразрез с решением ЕСПЧ и 31-й статьёй конституции? И так далее.

Но не тут-то было. «Остапа понесло».

Из бурного потока сознания (длинной в пять минут) мы узнали много интересного. Что активист Николай Алексеев — «полнеющий и лысеющий», что в России «нет никакого гей-сообщества», а если и есть, то права собираться оно «не заслужило». Что Красовскому «насрать на ЕСПЧ», что Алексеев «выползает из-за плинтуса», что Красовскому хотелось бы увидеть «русских националистов не в Люблино, а там, где они захотят», что «Алексеев — провокатор», что ЕСПЧ — «коррумпированная структура», которая «обслуживает интересы малых групп». Что лично он, Красовский, «не против гей-парадов», но только если «наше государство даст свободу собраний для всех, а не только для геев». Что «русским людям надо решать проблемы в своей стране, а не в западных судах». И что Алексеев (наконец) никакой не активист и «живёт с бойфрендом в Швейцарии».

То есть, рассказал о чём угодно, только не о том, о чём его спросили — о вердикте Европейского суда, который подтвердил права ЛГБТ на свободу собраний в России. Ведь именно это и является общественно-важным событием, — а вовсе не то, сколько кг набрал (потерял) активист Алексеев и с кем он живёт.

Если долго продираться сквозь поток сознания Красовского, пытаясь вытянуть оттуда какую-нибудь мысль (отбросив истеричную манеру и фигуры речи про «лысеющего» «за плинтусом» Алексеева), — то упираешься в главную фразу, которая и стоит за истерикой на «Эхе».

Это возмущение гея-государственника, охранителя системы, которому кажется диким, что гей-сообщество в России может бороться за гражданские права от своего лица, выходить на улицы вопреки запретам, не дожидаясь, пока власть «даст свободу собраний для всех, а не только для геев».

Именно в этом — ключевой момент ненависти к Московскому гей-прайду, запрещённому с 2006 года. Несанкционированный протест для гея-государственника абсолютно неприемлем. Право прямого действия, выход на улицу без позволения режима — для него «провокация». Стабильность власти для Красовского важнее права на свободу выражения позиции.

Сказать об этом прямо он не может, подменяя тему демагогией про «свободу для всех», про «нужно подождать» готовности кремля, про зловредный ЕСПЧ и Алексеева «за плинтусом».

С точки зрения коллаборантов путинизма, Харви Милк, участники «Стоунволльского бунта» (дравшиеся с полицией), зловредный доктор Кинг со своими маршами на Вашингтон, как и активисты Московского гей-прайда, — злостные «провокаторы», поскольку ставят свободу собраний выше полицейского «порядка».

Думаю, Красовский всё же понимает, что если бы чёрные и геи ждали в Штатах «разрешений» Вашингтона и общей «свободы для всех», — мы имели бы сегодня вместо гей-браков и двух сроков Обамы — расистскую страну, зависшую в 30-х.

Логика социального развития — в активности разных групп, чьи «частные» победы идут в копилку гражданского общества. Геи в Штатах во многом шли маршрутом чернокожих, вдохновляясь их примером, а чёрные — не ждали, когда подтянутся «меньшинства», чтобы добиться «свободы для всех».

Драма Красовского (точней, трагикомедия) в том шпагате, на какой он сел, пытаясь удержаться на двух точках сразу: интересах режима и правах своей группы. Заклиная «подождать», «не провоцировать» и отказаться от давления на власть, он подпирает пресловутую стабильность (которая и так дышит на ладан). А судебные решения в пользу сотен тысяч россиян считает зарубежной «провокацией». (Найдите пять отличий с кремлёвским эпосом про «пятую колонну»).

Печальная участь гея, который подобно герою Шварца, стоит у постели жены (точнее, мужа, пока его душат), приговаривая: «Потерпи, родной, может обойдётся». И не вздумай провоцировать насильника. Только хуже будет..

Отсюда — истерика, страх обсуждать тему прав по существу и ненависть к тем активистам, которым плевать на проблемы режима.

Красовский (сам того не ведая, конечно) создал образ классического гомосексуала-коллаборанта, доверенного старосты барака в российском концлагере, следящего за тем, чтобы «зеки» в зоне его ЛГБТ-ответственности, вели себя смирно. Но поскольку с логикой в этой позиции плохо, — главная ставка — на крик и напор..

В качестве P.S. к теме Красовского по традиции скажу, что активист Алексеев — не пряник, чтобы нравиться всем. Можно относиться к нему как угодно (на популярность в гей-сообществе он не претендует), но будем называть вещи своими именами.

Именно проект Московского гей-прайда (с 2006 года) не просто вывел ЛГБТ-активистов на улицу, но и впервые ввёл тему прав российских геев в российский политический контекст. За тринадцать лет, с 2006 года, юристами прайда поданы тысячи исков к режиму, который вынужден публично отвечать, официально реагировать, оправдываться на госуровне, показывая миру полицейскую природу режима.

Судебное давление на власть — это тысячи поданных в городах заявок на проведение акций (проект гей-прайда — единственный, кто занимается этим на постоянной основе). Получая затем решения Европейского суда и нанося режиму огромный репутационный ущерб.

Не говоря уже об отмене десятков позорнейших запретов (тактика «принуждения к праву»). Путину плевать на судебные иски в России, но вердикты ЕСПЧ заставляют режим оправдываться на уровне правительства.

Именно выход на улицу стал для ЛГБТ началом политической интеграции, а цветные флаги появились в «радужных колоннах» оппозиции. Именно проект прайда запустил дискуссию в сообществе о методах борьбы, а бурные споры на тему «провокаций» («не надо злить власть», «вы поднимаете волну гомофобии») — закончились в пользу уличной политики. Те, кто обвинял гей-прайд в «провокациях», сами вышли на улицу, принимая логику открытости.

У фестивалей и «тихой» работы есть (конечно) своя ниша и заслуги, — но без «провокаций» Московского прайда тема равенства ЛГБТ никогда не стала бы частью политической повестки дня.

Всё это — банальности для тех, кто следит за историей гей-движения.

Могу предположить, что после крымской истерии и победных плясок «большинства», мы возвращаемся ко времени, когда правозащитная повестка снова станет актуальной в кризисной России. И активизм получит новые возможности. Мы вместе с гражданским обществом будем выбираться «из-за плинтуса», — где прозябали последние годы. Это и бесит красовских.

Общество, которое (дай бог) возвращается к трезвости самооценки, становится вменяемым субъектом для диалога с ним. И никакие коллаборанты «красовские» не должны сбить прицел ЛГБТ-активистам в их оппозиционной работе..»

Источник: newizv.ru

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Чтобы иметь возможность оставлять комментарии, вы должны войти.