Акунин не прав: почему вредно и опасно унижать меньшинство

Именно уважение к идентичности стало главным фактором развития западного общества, которое движется не «классами», а разностью, талантом и многообразием «меньшинств»

«С большим интересом прочитал англоязычную заметку о том, как избегать «вербального стереотипизирования с негативными коннотациями», если хочешь выглядеть воспитанным человеком, — рассказывает в ФБ писатель Борис Акунин.

Я впервые столкнулся с этим явлением сорок лет назад, учась в японском университете, и думал тогда, что это такая экзотика, проистекающая из гипертрофированной японской вежливости: надо было говорить не «слепой», а «несвободный глазами», не «инвалид», а «несвободный телом», не «эта» (каста неприкасаемых), а «недискриминируемые поселяне» (слово из шести иероглифов).

Но потом в том же направлении двинулся весь мир, и эта лингвистическая революция меня, труженика на ниве словесности, прямо завораживает. Оказывается, говорить по-английски про человека old сегодня уже нехорошо, это эйджизм. Следует говорить elderly.

Не «мужчина» или «женщина» (это сексизм!) — person. Вместо blind («слепой») надо говорить visually impaired («визуально ослабленный»). Вместо маленького роста — vertically challenged (вот даже не знаю, как точно перевести).

Ну, что вместо «умственно отсталый» (упаси вас боже!) надо сказать «альтернативно одаренный», я знал и раньше. Но теперь, оказывается, еще и вместо «толстый» рекомендуется употреблять horizontally gifted («горизонтально одаренный»).

Нет, я за вежливость и за то, чтобы никого не обижать. Но зачем ханжить и глумиться над речью? Страшно подумать, как все это скажется на литературном стиле, когда и если войдет в повсеместную норму.

Название романа «Десять негритят» уже поменяли. Что дальше?

В.Короленко «Визуально ослабленный музыкант». М. Горький. «Пожилая персона Изергиль». Ю. Олеша. «Три горизонтально одаренных».

Что там у нас в литературе еще некондиционного?»

***

«Спор не о словах, — возражает писателю журналист Александр Хоц.

Русский человек – российский во всём. Даже если он – Борис Акунин, а не патриот «ватного» покроя. Российский человек – это человек большинства (ментально, психологически и политически). Поэтому ему с трудом даются западные новации, основанные на уважении к группам, меньшинствам и любой отдельной идентичности.

Никакая идентичность – кроме «большинства» нас в России не интересует, потому что именно в ней мы черпаем веру в собственную значимость и ищем подтверждение «правоты». Большинству удобно так-то и так-то.. Остальное – не имеет значения. Удобно, скажем, называть чернокожих «неграми», — и мнение этой группы мало кого волнует.

Но любая идентичность – это «продукт» культурного самоопределения самих групп. Она всегда осознаётся и формулируется самим меньшинством (а не народными массами). Именно поэтому уважение к идентичности (этнической, сексуальной, ментальной, физиологической) – становится в развитом обществе – важнейшим способом мобилизации групп – в интересах общего развития.

Уважение к идентичности – главный (по сути) фактор развития западного общества, которое движется не «классами», а разностью, талантом и многообразием «меньшинств».. Ставка на личность обеспечила Западу огромный рывок вперёд.

И если чернокожим (по сумме исторических, психологических и прочих причин) некомфортно считать себя «неграми», — то назовите хоть одну причину, почему мы должны настаивать на «неграх»? Для удобства следовать традиции? Вопреки тем, кто имеет право на имя?

С какой стати мы должны настаивать на словах: «жирный», «баба», «даун», «шизофреник», «гомосек», «инвалид», «слепой», «безногий» или «горбатый»? Что за дивиденды мы получим, унижая уязвимые группы?

Разумеется, в России мы давно живём в среде, где «миндальничать» не принято, поскольку уважают только силу (множество, количество). И если ты «безногий», «гомосек», «лимита», «жиртрест», «очкарик» или «чурка», — то будешь называться так, как скажет тебе большинство.

Специфика проблемных обществ – острая нужда в «канализации» агрессии и в поиске «мишеней». Меньшинства — идеальный предмет для самоутверждения и «сброса» агрессии. Называя соседа «жирдяем», «пидарасом» или «шизанутым», проблемный социум «добывает» иллюзию значимости и превосходства.

«Загадочный» русский мат – явление той же природы. Оскорбляя соседей по убогой жизни, россиянин ищет любой повод занять место в иерархии («.. твою мать» — вербальный символ старшинства и превосходства). Самоутверждение за счёт уязвимых – типичная российская модель поведения, основанная на неблагополучии, насилии «верхов» и тотальном унижении. Мат, насилие и уровень агрессии, подавление воли и психики, — всё это черты авторитарной модели жизни, где «коллектив» — единственная форма защиты от права сильного. И горе тому, кто уязвим, «отделен», одинок и нестандартен. Фетиш «большинства» (соборности, единства) — веками был смыслом «русского мира».

Но именно эта модель оказалась провальной к 21 веку, а качества частного человека (личности, таланта, нестандартности) – оказались базой для «прорыва», процветания и общего успеха. «Одиночки» и «ботаники», геи, вундеркинды, яркие персоны — оказались для общества важнее серости, стандарта и унификации.

Нужда в уникальности (в конечном счёте) – привела к легализации различных типов сексуальности, сделала «нестандарт» – базой социального развития. Легализация ЛГБТ – только частный случай ставки на многообразие – в качестве важнейшего ресурса. Это общий «тренд» развитого мира, — куда Россия пока не способна вписаться.

Люди российского «большинства», веселящиеся на тему нежелания называть чернокожих «неграми», геев «гомосеками», а полных «жирными», — не понимают, что «плюют себе в тарелку», поскольку от судьбы малых групп будет зависеть и судьба «большинства» в России.

В интересах выживания – нужно бы молиться на «меньшинства», без которых у страны нет никаких перспектив.

Именно в этом – суть «спора о словах», который так удивил Акунина. Идея-то простая. Если вы хотите общего успеха, — будьте готовы уважать идентичность собеседника. Как и каждую личность в отдельности. Если группе претит слово «негр», — то примите это к сведению. Не развалитесь..

Разумеется, «Старуха Изергиль» останется «старухой», а «Вечный жид» не станет вдруг «евреем», — но вы уж постарайтесь не делать эту лексику актуальной нормой речи. Только и всего. В этом — смысл заметки, возмутившей Акунина (как избежать «вербального стереотипизирования с негативными коннотациями») в вежливом общении.

Простейшая идея — уважение друг к другу. Не бином Ньютона… Но для русского уха – полная дичь. Разумеется, «даун» — короче «альтернативной одарённости», а «калека» — экономнее (с позиций языка) «ограниченных возможностей».

Но вы уж, дорогие, извольте выбрать, что для вас важнее: чувства человека, его социальная эффективность – или ваш речевой комфорт. Именно от этого выбора (не поверите) зависит и судьба вашего общества в целом…»

***

Вокруг этого поста завязалась небольшая полемика:

— «Возражу, с Вашего позволения, — написал американский блогер Семен Коган. — На протяжении всего существования западной демократии под ней подразумевалась борьба свободных индивидуумов, которые объединяются во временные группы политических единомышленников в зависимости от постоянно меняющихся интересов. Identity politics наоборот подразумевает , что общество состоит из групп угнетаемых меньшинств. Каждое меньшинство угнетаемо по разному. И принадлежность у этому меньшинству определяется не личными качествами индивида, а его расой, полом, социальным происхождением, гендером и т.д. Что при этом важно это то, что , как подразумевается, каждый человек принадлежит к какой то группе или, по крайней мере, должен ее себе найти. А уже потом бороться за свои права как член такой группы. Это, по моему, очень опасная для общества идеология…»

— «Мне это видится по другому, — ответил ему Хоц. — Разумеется, в основе — свободный индивидуум, который готов активно действовать в группах (одно другому не мешает), а баланс (борьба, взаимодействие) этих групп — и составляет тот ценный социальный ресурс развития общества в целом. У человека здесь может быть несколько важных для него идентичностей, которые реализуются в разных группах. Он может быть «левым», геем, зелёным, феминистом и пр. Очень ценное многообразие. А общество приучено уважать голоса групп. Это и есть база гражданского общества. Никакой опасности в мнимом диктате групп я не вижу, — на каждую группу можно найти другую с противоположными взглядами. Баланс интересов — это всегда конфликтная вещь, но лучше для общества, если к «жёлтым жилетам» или ЛГБТ-активистам прислушиваются, — это гарантия баланса и устойчивости системы.

Всё познаётся в сравнении: в РФ нет никаких групп, никакого учёта их интересов и нет самого гражданского общества — одна «вертикаль». Поэтому придирки к тому, что группы «слишком активны», тянут одеяло на себя и заставляют слишком с собой считаться (продвигая свою идентичность в качестве важной ценности) — эти придирки из России смотрятся без особого сочувствия. Нам бы — хоть половину того напора и активности, которые демонстрируют западные меньшинства. Но увы, тут всё в руинах.. И это вопрос не ко мне, а к самим группам. ) Любое сообщество способно выбрать себе политику и цели. А сравнивать и упрекать в излишней активности — странная вещь. Кто мешает быть активным? Никто не мешает…»

***

Важно то, что комментаторы этого поста поддержали позицию именно Хоца, а не Акунина.

— Почему не негр — потому что есть нигерийцы, ангольцы, эфиопцы…. или любого светлокожего назовем евронегом. Ну, а сегрегация по сексуальному признаку это конек закомплексованных неудачников в грязном исподнем!

— Я и сама по многим признакам отношусь скорее к меньшинству, чем к большинству, так что согласна на 100%. И вообще пытаюсь жить по принципу «как аукнется, так и откликнется» и обращаться с людьми так, как хотела бы, чтоб обращались со мной.

Источник: newizv.ru

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Чтобы иметь возможность оставлять комментарии, вы должны войти.