Споры о подлинности этого письма не прекращаются и по сей день. Оригинала не сохранилось, но после казни Томаса Кромвелля в его бумагах нашли копию (она хранится в Британской Библиотеке)…
Главный довод «против» - узнику в шестнадцатом веке не разрешили бы написать письмо монарху в таком фамильярном тоне. Но Анна была не простой узницей – она была пусть и прошлой, но все же женой и возлюбленной. Зная характер Анны вполне можно допустить подлинность этого письма. Заключенная в стенах Тауэра, снедаемая волнением о своей семье и маленькой дочери Елизавете, она вполне могла решиться на такой шаг. И как безнадежно не было ее положение, она до конца верила в милосердие Генриха…


Sir,

Your grace's displeasure, and my Imprisonment are Things so strange unto me, as what to Write, or what to Excuse, I am altogether ignorant; whereas you sent unto me (willing me to confess a Truth, and so obtain your Favour) by such a one, whom you know to be my ancient and professed Enemy; I no sooner received the Message by him, than I rightly conceived your Meaning; and if, as you say, confessing Truth indeed may procure my safety, I shall with all Willingness and Duty perform your Command.

But let not your Grace ever imagine that your poor Wife will ever be brought to acknowledge a Fault, where not so much as Thought thereof proceeded. And to speak a truth, never Prince had Wife more Loyal in all Duty, and in all true Affection, than you have found in Anne Boleyn, with which Name and Place could willingly have contented my self, as if God, and your Grace's Pleasure had been so pleased. Neither did I at any time so far forge my self in my Exaltation, or received Queenship, but that I always looked for such an Alteration as now I find; for the ground of my preferment being on no surer Foundation than your Grace's Fancy, the least Alteration, I knew, was fit and sufficient to draw that Fancy to some other subject.

You have chosen me, from a low Estate, to be your Queen and Companion, far beyond my Desert or Desire. If then you found me worthy of such Honour, Good your Grace, let not any light Fancy, or bad Counsel of mine Enemies, withdraw your Princely Favour from me; neither let that Stain, that unworthy Stain of a Disloyal Heart towards your good Grace, ever cast so foul a Blot on your most Dutiful Wife, and the Infant Princess your Daughter.

Try me, good King, but let me have a Lawful Trial, and let not my sworn Enemies sit as my Accusers and Judges; yes, let me receive an open Trial, for my Truth shall fear no open shame; then shall you see, either mine Innocency cleared, your Suspicion and Conscience satisfied, the Ignominy and Slander of the World stopped, or my Guilt openly declared. So that whatsoever God or you may determine of me, your Grace may be freed from an open Censure; and mine Offence being so lawfully proved, your Grace is at liberty, both before God and Man, not only to execute worthy Punishment on me as an unlawful Wife, but to follow your Affection already settled on that party, for whose sake I am now as I am, whose Name I could some good while since have pointed unto: Your Grace being not ignorant of my Suspicion therein.

But if you have already determined of me, and that not only my Death, but an Infamous Slander must bring you the enjoying of your desired Happiness; then I desire of God, that he will pardon your great Sin therein, and likewise mine Enemies, the Instruments thereof; that he will not call you to a strict Account for your unprincely and cruel usage of me, at his General Judgment-Seat, where both you and my self must shortly appear, and in whose Judgment, I doubt not, (whatsover the World may think of me) mine Innocence shall be openly known, and sufficiently cleared.

My last and only Request shall be, That my self may only bear the Burthen of your Grace's Displeasure, and that it may not touch the Innocent Souls of those poor Gentlemen, who (as I understand) are likewise in strait Imprisonment for my sake. If ever I have found favour in your Sight; if ever the Name of Anne Boleyn hath been pleasing to your Ears, then let me obtain this Request; and I will so leave to trouble your Grace any further, with mine earnest Prayers to the Trinity to have your Grace in his good keeping, and to direct you in all your Actions.

From my doleful Prison the Tower, this 6th of May.
Your most Loyal and ever Faithful Wife,
Anne Boleyn


Сир,

Недовольство Вашей светлости и мое заключение кажутся мне исключительно странными, и я теряюсь, что написать и какие доводы привести в свое оправдание. Принимая во внимание и то что, дабы склонить меня к Признанию, и тем самым вновь обрести ваше расположение, вы прислали ко мне человека, который, как вы знаете, является моим древним и заклятым врагом. Стоило мне получить сообщение от него, как я поняла, что верно определила, что Вы имели в виду, и если, как Вы говорите, признание Правды действительно в силах обеспечить мою безопасность, то я исполню ваш приказ охотно и с подобающим чувством долга.

Но пусть Ваша Светлость не думает, что ваша бедная Жена когда-либо признает Вину там, где не промелькнуло даже Мысли. И по правде сказать, ни у одного Принца не было Жены более Преданной во всем, что требует Долг, и Любящей со всей искренностью, чем та, которую вы нашли в лице Анны Болейн, имя и положение которой я бы охотно приняла вновь, если бы это было в удовольствие Богу и Вашей Светлости. Также я никогда не стремилась к собственному Возвышению или сану королевы, но в душе я всегда ожидала подобной Перемены, подобной той, что произошла сейчас; потому как причина ее в моей судьбе и то что Вы предпочли меня остальным основывается ни на чем ином, как на Прихоти Вашей Светлости. Я знала, что малейший повод мог бы стать достаточным и веским основанием, чтобы увлечь Фантазию Вашей Светлости другой подданной.

Вы выбрали меня, низкого происхождения, на роль вашей Королевы и Спутницы, что было гораздо выше моих Достоинств и Желаний. Если тогда Вы нашли меня достойной подобной Чести, Ваша добрая светлость, то не дайте легкому Увлечению или дурному Совету моих врагов лишить меня вашей королевской милости; так же не позвольте Пятну, этому недостойному Пятну Неверности Сердца по отношению к Вашей благодатной светлости, когда-либо бросить столь омерзительную тень на вашу Покорную Жену и Дитя-Принцессу, вашу дочь.

Испытайте меня, добрый король, но Законным Судом, где в качестве обвинителей и судей не сидели бы мои заклятые враги; да, позвольте устроить публичный Суд, потому как моя Правда не побоится открытого стыда. Тогда вы увидите, что или моя Невинность будет восстановлена, Ваши Подозрения и Совесть удовлетворены, Бесчестье и Злословье света прекратятся, или же моя вина будет объявлена открыто. Таким образом, как бы Господь или вы ни определили мою участь, Ваша светлость будете избавлены от всякого неприкрытого порицания. В случае если мое Преступление докажут законно, Ваша Светлость будет в полном праве, перед ликом Бога и людьми, не только подвергнуть меня, в качестве недопустимой, незаконной жены, достойному Наказанию, но и последовать зову сердца, отданного той, ради которой я нахожусь сейчас в подобном положении, и чье имя я не так давно называла: в этом вопросе Ваша Светлость достаточно осведомлены о моих подозрениях.

Но если Вы уже приняли решение в отношении меня, и это касается не только моей смерти, но и Постыдной Клеветы на мой счет, если последней суждено принести Вам желаемое счастье, - тогда я всей душой желаю, чтобы Господь простил Вам этот грех. А также простил врагов моих, являющихся Орудиями в Ваших руках. И молюсь, чтобы Он не подверг Вас суровой Каре за то, как жестоко и недостойно короля вы обошлись со мной. И на судилище Христовом, на котором мы оба рано или поздно предстанем, и чьим мудрым судом, я не сомневаюсь, (что бы не думал обо мне Свет) Невинность моя будет открыто объявлена и полностью оправдана.

Моей последней и единственной просьбой будет, чтобы лишь я одна приняла Бремя неудовольствия Вашей Светлости, и чтобы оно не коснулось невинных душ тех бедных господ, которые (как я поняла), находятся в Заключении из-за меня. Если когда-либо Вы были благосклонны ко мне; если когда-либо имя Анны Болейн услаждало Ваш слух, позвольте мне увидеть сию просьбу исполненной. На этом я перестаю докучать Вашей Светлости. С искренними молитвами Святой Троице, дабы Он хранил Вас и наставлял во всех Начинаниях.

Из моей унылой тюрьмы, Тауэра, 6 мая сего года,
Ваша самая преданная и неизменно верная жена,
Анна Болейн